Она была невысокой, тоненькой и хрупкой.
Фигура была изящной: узкая талия, округлые бедра, небольшая грудь.

Ее длинные волосы всегда были спутаны и взъерошены, как у воробья после драки.

Она вставала утром с постели и сразу шла по своим делам, даже не пытаясь пригладить волосы хотя бы растопыренными пальцами, пропустив их сквозь густую гриву волос.

Личико ее было узким, черты лица мелкими, но очень миловидными.

Одевалась она удобно и небрежно. Бесформенная, мягкая кофта, с отвисшими, чуть ли не до колен карманами, растянутые рукава, в катышках шерсти, легкая, пестрая юбка с полуоборванными оборками, тряпичные черные туфли.
Одна туфля уже истерлась и из дыры сверкал белизной большой палец.

Косметикой она не пользовалась, в парфюме не нуждалась, в зеркало не смотрелась, а рассыпанные по спине волосы не закалывала в даже в простой пучок.

Cтройные и тонкие ноги, ниже колен были лохмато-черными от волос, которые нежно трепетали от встречного ветра.

Над тонкой, верхней губой тоже был юношеский робкий пушок, какой бывает обычно у пацанов подросткового возраста.

Иногда вместо любимого растянутого свитера, она надевала мятую футболку и тогда, из-под короткого рукавчика были видны кокетливые завитушки мочалки волос.

А звали девушку Джен, она была преподавателем в колледже и представителем «розового» меньшинства.

Утром она заходила в аудиторию, молодая, веселая, легкая, смешливая и заражала всех своим оптимизмом.

Она была влюблена и от нее исходили флюиды счастья.

Преподавателем она была толковым.

Объясняла все доходчиво, не придиралась к мелочам, к студентам относилась как к друзьям, а не корчила из себя строгую училку.
Учиться у нее было интересно.

В классе основном учились аборигены, но были и иммигранты: 2 русских студента, одна вьетнамка, несколько монов (азиатских цыган), индус в желтой чалме и два араба.

Была еще армянская девушка, не говорящая на русском языке, со смешным именем ЛюсИк. Когда называли ее имя, причем преподаватель делала ударение на первый слог, я всегда заполошно оглядывалась и часто непроизвольно выкрикивала:что?а?где?

Мы учились грамотно излагать свои мысли на бумаге.
Каждый день мы писали сочинения на различные темы.
Когда тема была интересной, Джен разрешала нам не обращать внимание на грамматику, важнее было изложить свои мысли, как можно более выпукло.

Иногда, наоборот требовала строго соблюдения схемы: вступление, основная часть, заключение.

Я с удовольствием ходила к ней в класс. А за сочинения я всегда получала пятерки, еще в начальных классах, когда по всем остальным предметам у меня были кривые двойки.

Джен хвалила меня на все корки, я была пионер-всем-ребятам-пример.

Перед тем как раздать проверенные работы она обычно предлагала нам отгадать сколько она поставила отличных отметок. После наших выкриков из-за парт, она писала на доске правильную цифру 1, реже 2, совсем редко-3

Потом спрашивала кто их получил и интригующее закатывала глаза. Это была у нее своего рода разминка перед началом занятий.

Класс орал: у-уууу, опять, наверно, Дочка получила. А лысый арабский студент с первой парты делал мне "зловещуюю" морду.

В середине семестра, мы написали тест и я опять получила хороший результат. Семестр уже заканчивался, оставалось написать еще одно сочинение и затем курсовую работу, после которой предстояло сдать два экзамена:сочинение и тест на грамматику.

И Джен предлагает нам новую тему сочинения:ваше отношение к сексуальному меньшинству. А сама блестит на нас глазами, типа, вот какой подарочек я вам под конец приготовила.
В толерантной Америке, с детского горшка внушают, что все равны.

Студенты приободрились, считай халявный высокий балл обеспечен, все знают ЧТО надо писать.

Ну, и как всегда, все люди как люди, одна я-ручка от жопы.

Написала, что мне пофиг, кто там что в своей спальне делает, но я против совращения малолетних и пропаганды в школах. А остальное не мое дело.

И все, на этом моя учеба у Джен закончилась.

Нет, я еще потрепыхалась, но уже было ясно, что все мои отличные отметки получены напрасно.

Практически всем она поставила пятерки за сочинение, даже самым отстающим. Всем, кто написал хоть пять предложений о том, что у них есть друг или подруга нетрадиционной ориентации и она( он) отличный товарищ.

Мне она вернула сочинение без всяких исправлений, просто бросила листок мне на парту, не глядя на меня.

На следующий день в классе устроили жеребьевку: выбирали темы курсовых работ. Надо было с закрытыми глазами взять любой листок наугад.

Мне достался простой и удачный вариант, практически беспроигрышный.

Я села писать свой талмуд.

Через неделю сдала на проверку.

Джен перечеркнула целые абзацы и поставила мне тройку.
Внизу написала, что если я хочу улучшить оценку, я должна еще поработать над проектом. Тогда я еще не поняла, что участь моя уже решена, а эта переделка-просто издевательство и розовенькая мстя.

Я пришла домой, не ела, не спала, переписывала и осталась очень довольна своей работой, ведь я сделала все так, как учила меня Джен.

Во время урока она небрежно листала мой доклад , а после занятий выходя из класса, бросила его на парту.

Исправлений не было, но на последней странице стояла двойка.

И предложение переписать проект, для улучшения отметки.

Я сломалась, позвонила подруге, которая работала в то время именно по той специальности, которая была обозначена у меня в названии проекта. И она написала мне все с самого начала.

Своим блестящим английским.

Прочитав его я испугалась, это уже был не курсовой проект, а дипломная работа, слишком хорошо для студентки захолустного колледжа.

Студенты давно сдали свои работы, все сроки уже вышли, одна я все улучшала отметку.

Джен любезно согласилась принять мой проект утром, перед экзаменом.

За сочинение я не переживала, проверяла его не Джен и компания из трех теток-преподавательниц, Джен просто бегала по рядам и незаметно подсказывала своим студентам.

Но тема сочинения оказалась неожиданной и непонятной, многие растерялись, некоторые даже ушли. Я тоже сидела оглушенная, несколько минут не могла сообразить какую историю написать в пример, на котором смогу объяснить свое отношение к заданной теме.

Но, сообразила и написала. За сочинение получила пятерку. Но об этом я узнала позже.

Джен, видя, что я пошла к столу сдать свою работу, любезно улыбаясь, подала мне мою папку с проектом.

Выйдя из аудитории я открыла последнюю страницу, на ней стояла отметка. Даже не двойка, а кол(!)

Как я сейчас понимаю, она его даже не читала. А зачем? Я уже не была ее любимой ученицей.

Я поняла, что пятерку я не увижу, как своих ушей и решила бросить класс, что бы иметь возможность повторить его снова с другим преподавателем.

И не пошла на экзамен. Моя неявка должна была меня автоматически отчислить из класса Джен.

Но Джен меня надурила.

Или пожалела, сейчас уже не поймешь.

Она объединила все мои пятерки с двумя двойками: за проект и за второй экзамен, на который я не явилась и поставила мне тройку.

И повторить этот класс я больше не могла.

Это была первая «не пятерка» за все два года обучения.

Больше учиться я не захотела.

В это время на работе меня отправили учиться в нашу конторскую школу на 4 месяца. В классе было весело, кроме меня там были еще две мои подруги Мура и Sandra и мы отлично провели время. Мы пришли на повышение хвалификации, в то время, как большинство учеников было с улицы, у нас была фора и мы этим пользовались.

Но это отдельная история.

Через полгода я вернулась и закончила учебу. Правда, уже в другом учебном заведении.

П.С. Джен я встретила на днях в нашей конторе (ха) все дороги ведут к нам....

Она меня не узнала, а вот я ее очень даже. Она почти не изменилась, хотя прошло больше 20 лет. Тот же драный свитер и волосатые ноги.
Она пришла помочь подруге.