Где-то на втором году моей вольной жизни в деревне решилась я гусиков завести. До этого я их только издалека видела. И так они мне нравились! Выйдет стайка белых птиц по утру, шеи грациозно к земле изогнут и пошли как газонокосилки траву щипать. И растут как опара на дрожжах, заметно прям через три дня, как подросли. А я-то на эти грабли еще не наступала, я не пробовала еще такую красоту растить! Эх, кто бы мне тогда сказал, что с крыльца не видно, сколько после них гуано остается! Кишечник у гусиков короткий, сколько в клюв затолкали, столько же сзади вышло. А чтобы так быстро расти, заталкивать надо много и почти постоянно. Гуси даже ночью в темноте пасутся.
Ну да ладно, охота пуще неволи, Съездила я на рынок и купила себе гусят.
Ну до чего замечательная птичка гусики! Дружные, ходят стайкой, травку кушают до земли, смотреть на них – душу радовать пасторальной картинкой. Только один гуська у меня был слабенький, ласта у него сворачивалась как тряпочка. Он отставал от стаи и жалобно плакал. Смотреть на его мучения было больно. Пришлось держать его отдельно, а именно у себя за пазухой. Там гуська отогревался и, поев специально для него собранных одуванчиков, засыпал. Чувствовал он там себя не плохо, но стоило его выпустить в гусин коллектив, как ласта его снова сворачивалась и гуська начинал жалобно кричать. Так и жил он у меня на за пазухой трое суток, завернутый в полотенце. На третьи сутки мне моей семьей был поставлен ультиматуму: либо гуська, либо… Пришлось подчиниться давлению сверху, да и поднадоело уже его так опекать, сколько можно? С горя решила гуську напоить джин-тоником, уж если суждено ему помирать, то хоть не в трезвом уме. Влила в клювик пору чайных ложек и выпустила со словами: «Хочешь жить – сам-сам: (« Гуська видно испугался моей решительности и … влился в стадо так, что стало его и не отличить от остальной братии.
Так они и росли до осени, с разными приключениями, но это другая история.
А надо сказать, что все деревенские не верили в меня и ждали, когда я затею с птицеводством заброшу. Но как ни странно, у меня получаль не плохо, птички росли, соседи приходили, смотрели, делали удивленные глаза и давали не нужные советы. Вовка, который живет с Тонькой через дом, начал мне на мозг капать: «Васильна, ты оставь гусей в зиму и к следующей весне будет у тебя много гусят!» Гад! Знал, что слова его упадут на благодатную почву!
Осенью стала я ныть, что жалко мне рубить всю птицу, хочу оставить на развод семейку. А как ее выбрать, семейку-то? На вид они же все одинаковые, гуси и гуси, белые и красивые. На помощь была призвана баба Шура, сухонькая старушка с другого конца деревни, которая в свои почти 70 лихо гоняла на велосипеде, имела кучу внуков, тусящих вокруг нее, деда Андреича и несколько помесных гусей. Баба Шура явилась незамедлительно! И сразу огорошила меня вопросом: «Васильна, у гуси у тебя водоплаваюшшия али сухопутныя?» Я зависла как компьютер!!!! «Как же мало я знаю!» - пронзила меня позорная мысль, - учиться мне еще и учиться.» Прикинувшись, что не расслышала вопроса, я перевела разговор на другую тему, чтоб не признаваться в своей серой безграмотности по части гусей. А как иначе? Ничего не знаю, а туда же, гусей завела! Позор на всю деревню!
Баба Шура под белы рученьки была проведена к месту дислокации моих драгоценных птиц. По пути она меня еще больше убедила в своей компетентности: «Мы гусей всю жисть держим! Еще на Камчатке держали!» «Блиин, - подумала я, на самой Камчатке! Откуда только сюда народ не приехал! На Камчатке, наверно, гусям привольно.Там, наверно, для гусей рай.И для медведей тоже рай.» Короче, опозорилась я перед бабой Шурой
А дальше настала очередь зависнуть бабе Шуре. Она долго молчала, разглядывая гусей, потом начала бормотать: «Кажись, энто гусак… А, может, нет… Или вон тот… Это гусыня, точно…» Бонитировка затягивалась. Баба Шура предложила позвать на помощь Андреича. Но, поскольку он в то время болел, решено было прислать его позже. В результате выбора бабы Шуры было у меня отобрано на племя 4 дивных экземпляра, которые просто обязаны были к весне завалить меня яйцами: три гусыни и гусь. Гусь был тем самым гусенком, которого я выхаживала весной, ручным и доверчивым.
…. ))))))Надо ли говорить, что гусыни в итоге оказались гусаками? Думаю, все сами уже догадались))))) Так накрылась моя идея получить весной стадо желтеньких, пушистеньких гусяток…
А позже я узнала, что Камчатка – очень дальняя, сейчас заброшенная деревня, в которой даже света не было и которая была переселена поближе к центральной усадьбе колхоза где-то в 60 годы.

А гусят с тех пор я покупаю весной на рынке и не морочу себе голову с определением из гендерной принадлежности