Есть хлеб – будет и песня. Не зря так говорится. Важнейшим продуктом и мерилом всех ценностей он как был, так и остается.
Не зря картофель называют вторым хлебом. И уже осенью надо было его взять. Непременно именно этой осенью.
Пиво - весьма ценный пищевой продукт: в нем много питательных веществ, не зря его часто называют "жидким хлебом". Его взять не удалось.

С первым всё было в порядке, об этом можно было заявить открыто и прямо. Чёрный, белый, не самый свежий, но вполне пригодный, терриконами высился на подносах в столовой.
Со второй позицией наблюдались ощутимые перебои, но поскольку этот второй хлеб произрастал буквально под ногами, то возместить его нехватку было несложно. Забросить пару-тройку мешков в автобус, и разнообразие в меню бойцов обеспечено. Лишь бы председатель или агроном не заметили.
Полное отсутствие третьего было невосполнимо, но мы не отчаивались. Не успела созреть самодельная бражка из захваченного из дому варенья, как наступил заключительный этап великой эпопеи.

Трава уже успела прорасти сквозь железо и щебень, издалека доносился вой одичавших собак, а нашу бригаду в последний день нашего пребывания на полях страны вывезли, вместо обещанного КСП, в какой-то глухой квартал местного райцентра. Автобус не выдержал полевых испытаний и водитель обреченно забрался под капот.
Стоит заметить, что звучное название КСП к песням из первой строчки этого повествования никакого отношения не имеет. Хотя, конечно, выступления были. В минуты передышек студенты очень тосковали по своему дому, по просторным аудиториям. Услышав, бывало, мелодичную и печальную мелодию, подойдешь, спросишь:
– О чем поешь?
– Про декана пою. Про сопромат пою. Девушку вспомнил…

Самодеятельности тоже хватало. Но тут КСП значил совсем другое. Это картофельно-сортировочный пункт. Чудо отечественной промышленности с деревянным бункером на два самосвала, конвейерными лентами и невообразимым грохотом вращающихся механизмов. Что не исключало обилия ручного труда на сортировке. Работа пыльная, монотонная. Хоть и не в открытом поле, но в последний день, когда рабочая одежда уже упакована в рюкзаки, продуктивной работы ждать не приходилось.

Не все дошли от места непредвиденной остановки до КСП. Кто-то нашел пустую квартиру в выселенном доме и часть бойцов в тепле и безопасности провели там несколько часов, забывшись крепким, но тревожным сном. Другие обнаружили сельский магазинчик, но в связи со скудостью ассортимента так и не смогли этой находкой воспользоваться. Те же, кто дошёл до конца, обнаружили там руководство лагеря в полном составе.

Усталые и помятые лица начальства лучше всех слов говорили о том, что в последнюю ночь им спать не пришлось. Где они были, тоже неизвестно, поскольку массовую бессонницу студентов в последнюю ночь в лагере никто не пытался урезонить, а обилие пустой стеклотары в пустом же командирском корпусе свидетельствовало о запредельной усталости начсостава. Думаю, не стоит говорить, что же заставило комсомольские массы проверять мобзапасы в этом корпусе. Ночью встреча так и не состоялась, возможно, и к лучшему. Зато сколько ликования она вызвала среди лязга и грохота сортировочного агрегата.
– Где остальные самоуправцы?
– Сейчас будут.
– Кто вам позволил самовольничать?
– А какое тут своеволие… Сказано, форма одежды парадная, вещи уложены, расчет после обеда…
Как ни пытался командир урезонить бригаду, те были непреклонны. Лишь упоминание о командирском корпусе слегка разрядило обстановку. Самоуправство, конечно, было. Были тут, однако, и упорство, находчивость, смелость.

В лагере же нас ожидала колонна автобусов. Расчет производился прямо с колёс, под открытым небом. Прошли годы, и в памяти стерлось, сколько я заработал тогда. Но то 7.50, не то 5.70. Неважно. Это было честно заработано за полтора месяца напряженного труда. Но именно в этот момент, мы как никогда увидели, что наш труд не пропал даром. И что четвертой бригаде не хватило автобуса.

Отряд умчался вперёд, а мы остались один на один со стареньким ЛиАЗиком, который по всем нормам и правилам перевозки студентов предназначался для доставки рюкзаков и личных вещей бойцов.
Не буду рассказывать, как мы в нем таки разместились. Оставлю за скобками, как за каких-то пятнадцать-двадцать километров до Москвы он умудрился пробить сразу два колеса, на свежей и ровной Новорижской трассе. Не стоят упоминания и попытки уговорить водителей попутных грузовиков довезти до родного вуза хотя бы рюкзаки остального отряда. Скажу лишь, что добрались домой мы глубоко затемно, и это последнее приключение достойно завершило великую сельскохозяйственную эпопею.

Оглядывая свой путь, вспоминая боевые недели, безраздельно отданные Подмосковью, могу сказать, что в который раз породнился тогда с чудесным краем мощных предприятий и цветущих нив. Отрадно, что мне довелось потрудиться вместе с рабочими, колхозниками, строителями, инженерами, агрономами, учеными этой щедрой земли.
И не менее отрадно, что на этом я заканчиваю свое повествование о тех временах, что прошли под чутким руководством орденоносного автора бессмертной трилогии, послужившей прообразом для пятой и заключительной части данного проекта.