Останься я в Советском Союзе, то могла бы совсем скоро выходить на пенсию. Вполне возможно, что даже всю трудовую жизнь провела бы на одном месте, как мама. А так...

По приезде в Штаты – где только мне ни пришлось поработать! Первое мое рабочее место было в загородном клубе, смотрителем дамской комнаты для игры в карты. Эта дамская комната была заведена в ответ на всегда существовавшую джентльменскую карточную комнату, где сытые еврейские буржуи играли в карты и курили сигары. Мужскую комнату обслуживал пожилой высокий негр, будто сошедший с картинки про рабовладельческий Юг. Негр ловко носил поднос на одной руке, изящно протягивал зажигалку, грациозно двигался пританцовывающей походкой в форме с белоснежной сорочкой. Я же ненавидела форму, похожую на ливрею, не понимала половины заказов, забывала опустошать пепельницы, в процессе приготовления лимонада брызнула лимоном прямо в накрашенную рожу расфуфыренной клиентки.

Через два месяца сбежала няньчить трех детей в семье евреев-ортодоксов, владельцев местной аптеки. То был вообще мрак, мне даже вспоминать как-то тоскливо. Отец многодетного семейства, считавший себя крупным интеллектуалом был поражен тем, что я узнала Черчилля на фото. Еще он тыкал в портрет Чехова и говорил: ну как можно даже заподозрить, что это не еврей! Через два месяца сбежала от ортодоксов и пару месяцев находилась без работы, в состоянии некоторого недоумения. Смотрела сквозь белую решетку окна на серый мокрый паркинг и повторяла: «Вот это Америка?»

Потом начался рождественский сезон и я поступила на временную работу в универмаг Macy's, продавать сумочки-кошелечки. Там я почувствовала себя как-то получше, разговорилась понемногу, даже подружилась с тетками-продавщицами. В итоге я напродавала какую-то туеву хучу сумочек и мне была предложена постоянная работа. Возможно я была б теперь как та русскоязычная продавщица из ювелирного отдела, что вечно поучала меня как надо жить в Америке. Но этого не произошло, так как на четвертый день моей постоянной работы Macy's объявил банкротство (chapter 11) и меня вместе со всеми недавно нанятыми на работу сократили.

На следующей работе я проработала полтора года. Я была консультантом в Jenny Craig Weight Loss Center. Есть такая сеть центров по потере веса, где консультируют желающих похудеть: чего не следовало бы есть, как себя вести чтоб не набирать вес, а заодно втюхивают необоснованно дорогую замороженную-засушенную еду, от которой худеют (с буквой "д"). В центре, где я работала, консультировали в основном молодые стройные женщины в возрасте от двадцати до тридцати. По какому-то странному стечению обстоятельств добрая половина их носила имя Лори. Директором центра была пожилая сухонькая Happy Riley (Счастливая Сердитая получается), вся в седых кудряшках, с тихим сочувственным голосом. О, dear! – любила повторять Хэппи. «О, диар!» в смысле какой ужас, в смысле я тебе рада, в смысле не может быть, и в смысле даже не знаю что тут сказать...
Однажды одна лори пришла на работу явно расстроенная и на вопрос Хэппи "что случилось?" расплакалась и рассказала, что у нее умерла золотая рыбка, которая была у нее много лет, и которую она возила с собой в колледж и там прятала в клозете при проверках, так как рыбки в общежитии были запрещены. О, диар! – сокрушенным полушепотом отвечала Хэппи. – Не расстраивайся. Твоя рыбка уже наверняка находится в рыбном раю, и ей уже сейчас возможно лучше, чем всем нам... Я все понимаю, -- отвечала лори, утешилась как могла, и пошла взвешивать и консультировать очередную клиентку, импульсивно слопавшую лобстера, обмакнутого в жидкое масло.

Потом Хэппи перевели в другой центр, а на её место пришла редчайшая сука по имени Кристи. С Кристи у нас с самого начала как-то не складывалось, а когда я узнала, что Кристи переводится в Бостон с понедельника, при этом пообещав мне поменять расписание на следующей неделе, то сразу обозвала ее лгуньей. За что Кристи меня уволила. Я все никак не могла поверить, что она это серьезно, и Кристи вызвала полицию. А если я не пойду? – спросила я двух милых парней в полицейской форме. – Тогда придется надеть на тебя наручники и отвезти в участок. Там составим протокол... Эх, жаль я тогда струсила. Когда уж теперь представится случай походить в наручниках и посидеть в участке.